 |
И "Tpилoгия oб Ocнoвaнии" былa ee yдocтoeнa. Фэны вce нacтoйчивee пpocили мeня пpoдoлжить cepию. Я вeжливo oткaзывaлcя. Ho вce жe мeня oчapoвывaлo тo, чтo..
A miracle of efficiency selling for an absurdly low price. Every home should have one. Oh, occasionally they frightened you with their clinica..
Очевидно,замтив в толпе меня, он радостно улыбнулся, но когда я подошел к нему, сделал удивленное лицо. -- Павел Петрович! -- воскликнул я,-- вот славно!..
Другие книги автора:
«Самые известные высказывания Буша, собранные Умберто Эко (El Mundo, Испания)»
«Ранен в плечо на севере Кандагара (L'Espresso, Италия)»
«Эволюция средневековой эстетики»
«Трагически неактуальны (Rebelion, Испания)»
«Посвящение женщинам (El Mundo, Испания)»
Формы простые и формы короткие (L'Espresso, Италия)
Формы простые и формы короткие ("L'Espresso", Италия)
В 1930 году вышла книга Андре Жолле (andrE Jolles) под названием "Einfache Formen", или "Простые формы". В ней были проанализированы некоторые литературные формы, присущие, по большей части, народной культуре, которые характеризовались краткостью и структурной простотой, то есть всегда подчинялись определенным законам, которых их авторы (индивидуальные или коллективные) верно придерживались. Речь идет не только о загадках, шутках, но также и о мифах, сказаниях, легендах. Очень многое в традиционно структуралистской теории повествования основывается на простых формах, и здесь можно вспомнить работу Проппа об основных повествовательных функциях в русских сказках или анализ мифов Леви-Стросса (Levi-Strauss).
Одним словом, проблема простых форм всегда привлекала внимание исследователей, а в категорию этих форм мы можем включить также лимерики, японские хайку, афоризмы, максимы, и так далее вплоть до народных песен.
Книга под редакцией Изабеллы Пеццини (Isabella Pezzini) "Реклама, клипы, сайты, баннеры - короткие формы зрительно-слуховой коммуникации", которая уже в названии заявляет тему, не использует термина "простые формы". С одной стороны, я думаю, для того, чтобы подчеркнуть различие традиционных простых форм и особой природы зрительно-слуховых реалий, которыми автор занимается, а с другой стороны, как обнаруживается из некоторых пассажей книги, тот факт, что форма короткая (измерение длительности во времени) еще не означает, что она непременно простая (измерение семантической и эстетической сложности).
И действительно, часто мы становимся свидетелями, насколько некоторые рекламные ролики изысканны, способны иронизировать над самими собой и предшествующими роликами. Из недавних приходит на память молодой человек, спускающийся по лестнице и говорящий "добрый вечер", который вчера добился расположения очаровательной девушки, а сегодня, став жертвой рекламы, главным героем которой является он сам, падает перед гораздо менее привлекательным созданием. И не только он, но и публика настолько вовлечена в игру, которая сегодня называется "метатекстуальной", что не воспринимает "чистого" и простого сообщения, а только "под прикрытием" жанра короткой формы.
Конечно, я не намерен в такой небольшой статье углубляться в анализ этой книги, и поэтому я просто отсылаю вас к анализу рекламных роликов Алессандро Мелкиорри (Alessandro Melchiorri), баннеров и порталов Пьеро Полидоро (Piero Polidoro) - баннер, разумеется, из всех коротких форм является самой короткой. Современные короткие формы не всегда являются простейшими, они, разумеется, не определяются правилами, передающимися из поколения в поколение, и часто очень изобретательны.
Однако это книга вызвала у меня некоторые размышления. Традиционные простые формы преобладали, как уже говорилось, в народной культуре и могли быть переработаны образованными людьми. Так, пословицы (народная мудрость) превратились в афоризмы и парадоксы. Но они сосуществовали со сложными формами: миф рядом с его интерпретацией Эсхилом или Софоклом, сказание рядом с романами. И нельзя сказать, что народ, который был создателем простых форм, оставался чуждым "сложным" формам, поскольку и кузнецы читали еще во времена Данте "Божественную комедию", а роман "Обрученные" был достоянием не только интеллектуалов.
Сегодня, как и всегда, часть людей (незначительная по сравнению с шестью миллиардами населения земного шара) открыта для сложных форм, таких как модернистский (Джойс) или постмодернистский роман; никто, за исключением нескольких профессоров в университетах, не занимается традиционными простыми формами; и подавляющее большинство пользователей поглощает только те самые короткие формы. Краткость может выработать привычку, и вот даже издательские дома, которые раньше посвящали себя предложению сложных форм, теперь, если и не отказываются печатать Пруста, все же пытаются привлечь читателя посредством кратчайших жанров: книг афоризмов, высказываний, шуток. Я хочу сказать, что интенсивная экспансия коротких форм может вызвать привыкание к их краткости и быстроте постижения и отнять тем самым удовольствие и желание увлечься сложными формами, постижение которых требует времени и сотрудничества с текстом и его культурным багажом.
С риском, что если пропадет понимание сложных форм, останется незамеченным то, что даже реклама моющих средств может быть короткой, но не такой уж простой.
www.inosmi.ru
Страницы: (1)
Тем временем:
...
I did not intend in the first instance to depart from the plan
of selection in the case of Dante; but when I considered what an
extraordinary person he was,--how intense is every thing which he
says,--how widely he has re-attracted of late the attention of the
world,--how willingly perhaps his poem might be regarded by the reader
as being itself one continued story (which, in fact, it is), related
personally of the writer,--and lastly, what a combination of
difficulties have prevented his best translators in verse from giving
the public a just idea of his almost Scriptural simplicity,--I began to
think that an abstract of his entire work might possibly be looked upon
as supplying something of a desideratum. I am aware that nothing but
verse can do perfect justice to verse; but besides the imperfections
which are pardonable, because inevitable, in all such metrical
endeavours, the desire to impress a grand and worshipful idea of Dante
has been too apt to lead his translators into a tone and manner the
reverse of his passionate, practical, and creative style--a style which
may be said to write things instead of words; and thus to render every
word that is put out of its place, or brought in for help and filling
up, a misrepresentation. I do not mean to say, that he himself never
does any thing of the sort, or does not occasionally assume too much
of the oracle and the schoolmaster, in manner as well as matter;
but passion, and the absence of the superfluous, are the chief
characteristics of his poetry. Fortunately, this sincerity of purpose
and utterance in Dante render him the least pervertible of poets in a
sincere prose translation; and, since I ventured on attempting one, I
have had the pleasure of meeting with an express recommendation of such
a version in an early number of the _Edinburgh Review_.[1]
The abstract of Dante, therefore, in these volumes (with every
deprecation that becomes me of being supposed to pretend to give a
thorough idea of any poetry whatsoever, especially without its metrical
form) aspires to be regarded as, at all events, not exhibiting a false
idea of the Dantesque spirit in point of feeling and expression...
