 |
Выплывают, милы нам и странны И во тьме без края тонут снова Тутовое дерево, а рядом Различаем праздного поэта Мерящего отрешенным взгдядом Дрожь теней и переливы све..
узнали, что проще, добрей суходольских господ "во всей вселенной не было", но узнали и то, что не было и "горячее" их; узнали, что темен и сумрачен был старый суходольский..
Нет, ты представь себе подобный случай,- что тогда Н о р а. Если бы уж случился такой ужас, то для меня было бы все равно - есть у меня долги или нет. Х е л ь м е р...
Другие книги автора:
«Священные войны - страсть и разум (La Repubblica, Италия)»
«Мы будем бомбить и Багамы (Frankfurter Rundschau, Германия)»
«Несколько сценариев глобальной войны (El Pais, Испания)»
Галерея:
 Умберто Эко (фото) |  Умберто Эко (фото) |
 Умберто Эко (фото) |  Умберто Эко (фото) |
 Умберто Эко (фото) |  Публицист Эко (фото) |
 Умберто Эко (фото) |  Умберто Эко (фото) |
 Эко читает лекцию (фото) |  Эко смеётся над одной из шуток Хорхе Бургоса (фото) |
 Эко в своем летнем доме в горах Римини, 1996 (фото) |  Эко в своем летнем доме в горах Римини, 1996 (фото) |
 Эко с Бест, собакой его дочери, 1996 (фото) |  Профессор Эко (фото) |
 Умберто Эко. Профессор, но не зануда (фото) |  Обложка книги: Имя розы: Роман (пер. с итал. Костюкович Е.А.), Издательство: СПб: Симпозиум, Год: 05/04 |
 Обложка книги: Маятник Фуко: Роман (пер. с итал. Костюкович Е.А.), Издательство: СПб: Симпозиум, Год: `05 |  Обложка книги: Баудолино: Роман (пер. с итал., послесл. Костюкович Е.), Издательство: СПб: Симпозиум, Год: `03 |
 Обложка книги: Баудолино: Роман (пер. с итал., послесл. Костюкович Е.А.), Издательство: СПб: Симпозиум, Год: `03 |  Обложка книги: Остров накануне: Роман (пер. с итал. Костюкович Е.А.), Издательство: СПб: Симпозиум, Год: 04/02 |
 Обложка книги: Поэтики Джойса (пер. с итал. Коваля А.), Издательство: СПб: Симпозиум, Год: `03 |  Обложка книги: Отсутствующая структура: Введение в семиологию (пер. с итал. Резник В.Г., Погоняйло А.Г.), Издательство: СПб: Симпозиум, Год: `04 |
Тем временем:
... Это создало некоторую трудность, и от меня потребовали разъяснений… Подробности я уже забыл и так и не знаю «сцапали» ли меня как Джека Дрэйка или как Джека Лондона. Во всяком случае, либо то, либо другое имя и по сей день украшает собой списки арестантов упомянутой городской тюрьмы. Наведя справки, можно это выяснить. Дело происходило во второй половине июня 1894 года. Через несколько дней после моего ареста началась крупная железнодорожная забастовка. Из конторы нас повели в «хобо» и заперли. «Хобо» — та часть тюрьмы, где содержат в огромной железной клетке мелких правонарушителей. Так как хобо, то есть бродяги, составляют главную массу мелких правонарушителей, то эту железную клетку и прозвали «хобо». Здесь уже находилось несколько бродяг, арестованных в это утро, и чуть ли не каждую минуту дверь отворялась и к нам вталкивали еще двух трех человек. Наконец, когда в клетке набралось шестнадцать хобо, нас повели наверх, в судебную камеру. А теперь я добросовестно опишу вам, что происходило в этом «суде», ибо тут моему патриотизму американского гражданина был нанесен такой удар, от которого он никогда не мог вполне оправиться. Итак, в судебной камере находились шестнадцать арестантов, судья и два судебных пристава. Судья, как выяснилось, исполнял одновременно и обязанности секретаря. Свидетелей не было. Граждан Ниагара Фоллс, которые могли бы тут увидеть воочию, как в их городе совершается правосудие, также не было. Судья заглянул в список «дел», лежавший перед ним, и назвал фамилию. Один из бродяг встал. Судья посмотрел на судебного пристава. — Бродяжничество, ваша честь, — проговорил тот. — Тридцать дней! — сказал его честь. Бродяга сел. Судья назвал другую фамилию — встал другой бродяга. Суд над ним занял ровно пятнадцать секунд. Следующего осудили с такой же быстротой. Судебный пристав произнес: «Бродяжничество, ваша честь», а его честь изрек: «Тридцать дней». Так оно и шло, как по хронометру: на каждого хобо пятнадцать секунд… и тридцать дней ареста. «Какая смирная, бессловесная скотинка! — подумал я. — Вот погодите: дойдет до меня черед, так я задам перцу его чести!» В разгар этой судебной процедуры его честь по какой то минутной прихоти дал одному из подсудимых возможность заговорить...
