 |
годаря своей замечательной музыке, временами благодаря какому-нибудь святому отцу, совершавшему исцеления и чудеса, временами благодаря своей щучьей ухе и паштетам из о..
- Садитесь, - пригласил он, - нет, не на этот стул: он современный, больше одного человека не выдерживает. Лучше вот на этот...
Потом сразу хватаем вдвоем за длинные штоки и бегом несем искрящееся литье в соседнюю мастерскую, где выливаем металл в приготовленные формы...
Смотрите также:
Ли Маршалл и Умберто Эко. Под Сетью (интервью)
Стефано Бартедзаги. С днем рождения, профессор! Феноменология Умберто Эко
Сергей Рейнгольд. Отравить монаха, или человеческие ценности по Умберто Эко
Има Санчис. Мне не нравится, когда сомневаются в моем авторитете (интервью)
Вы читаете «Имя розы», страница 1 (прочитано 0%)
Умберто Эко. Имя розы
ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
До того как Умберто Эко в 1980 году, на пороге пятидесятилетия,
опубликовал первое художественное произведение - роман "Имя розы", - он был
известен в академических кругах Италии и всего научного мира как
авторитетный специалист по философии средних веков и в области семиотики -
науки о знаках. Разрабатывал он, в частности, проблемы взаимоотношений
текста с аудиторией, как на материале литературы авангарда, так и на
разнородном материале массовой культуры. Несомненно, и роман Умберто Эко
писал, помогая себе научными наблюдениями, оснащая свою "постмодернистскую"
интеллектуальную прозу пружинами увлекательности.
"Запуск" (так говорится в Италии) книги был умело подготовлен рекламой
в прессе. Явно привлекло публику и то, что Эко на протяжении многих лет
ведет в журнале "Эспрессо" рубрику, приобщавшую среднего подписчика к
актуальным гуманитарным проблемам. И все же реальный успех превосходит все
ожидания издателей и литературоведов.
Экзотичный колорит плюс захватывающая криминальная интрига обеспечивают
интерес к роману массовой аудитории. А значительный идейный заряд в
сочетании с ироничностью, с игрой литературными ассоциациями привлекает
интеллектуалов. Кроме того, общеизвестно, до чего популярен сам по себе жанр
исторического романа и у нас, и на Западе. Эко учел и этот фактор. Его книга
- полный и точный путеводитель по средневековью. Энтони Берджесс пишет в
своей рецензии: "Люди читают Артура Хейли, чтобы узнать, как живет аэропорт.
Если вы прочтете эту книгу, у вас не останется ни малейших неясностей
относительно того, как функционировал монастырь в XIV веке".
Девять лет, по итогам национальных опросов, книга держится на первом
месте в "горячей двадцатке недели" (на последнее место в той же двадцатке
итальянцы почтительно помещают "Божественную комедию"). Отмечается, что,
благодаря широкому распространению книги Эко, сильно увеличивается число
студентов, записывающихся на отделение истории средневековья. Не обошел
роман читателей Турции, Японии, Восточной Европы; захвачен на довольно
большой период и североамериканский книжный рынок, что очень редко удается
европейскому писателю.
Один из секретов такого ошеломляющего успеха открывается нам в
теоретической работе самого Эко, где он рассуждает о необходимости
"развлечения" в литературе. Литературный авангард XX века был, как правило,
отчужден от стереотипов массового сознания. В 70-е годы в западной
литературе, однако, вызрело ощущение того, что ломка стереотипов и языковой
эксперимент сами по себе не обеспечивают "радости текста" во всей полноте.
Стало ощущаться, что неотъемлемый элемент литературы - удовольствие от
повествования.
Тем временем:
... Und, etwas ausgerastet, weitergehend, Wahlt? ich bergan den Weg der Wildnis mir, Fest immer auf dem tiefern Fu?e stehend. Sieh, beim Beginn des steilen Weges schier, Bedeckt mit buntgeflecktem Fell die Glieder, Gewandt und sehr behend ein Panthertier. Nicht wich?s von meinem Angesichte wieder, Und also hemmt es meinen weitern Lauf, Da? ich mich ofters wandt? ins Tal hernieder. Am Morgen war?s, die Sonne stieg itzt auf, Von jenen Sternen, so wie einst, umgeben, Als Gottes Lieb? aus odem Nichts herauf Die schone Welt berief zu Sein und Leben; So ward mir Grund zu guter Hoffnung zwar Durch jenes Tieres heitres Fell gegeben Und durch die Fruhstund? und das junge Jahr Doch so nicht, da? in mir nicht Furcht sich regte, Als furchtbar mir ein Leu erschienen war. Es schien, da? er sich gegen mich bewegte, Mit hohem Haupt und mit des Hungers Wut, So da? er Schrecken, schien?s, der Luft erregte. Auch eine Wolfin, welche jede Glut Der Gier durch Magerkeit mir schien zu zeigen, Die schon auf viele schweren Jammer lud. Vor dieser mu?te so mein Mut sich neigen Aus Furcht, die bei dem Anblick mich durchbebt, Da? mir die Hoffnung schwand, zur Hoh?n zu steigen. Wie der, der eifrig zu gewinnen strebt, Wenn zum Verlieren nun die Zeit gekommen, In Kummernis und tiefem Bangen lebt; So machte dieses Untier mich beklommen; Von ihm gedrangt, mu?t? ich mich ruckwarts zieh?n Dorthin, wo nimmer noch der Tag entkommen. Als ich zur Tiefe niedersturzt? im Flieh?n, Da war ein Wesen dorten zu erkennen, Das durch zu langes Schweigen heiser schien. Ich rief, sobald ich?s nur gewahren konnen In gro?er Wildnis: "O erbarme dich, Du, seist du Schatten, seist du Mensch zu nennen." Und jener sprach: "Nicht bin, doch Mensch war ich; Lombarden waren die, so mich erzeugten, Und beide priesen Mantuaner sich. Eh?, spat, die Romer sich dem Julius beugten, Sah ich das Licht, sah des Augustus Thron, Zur Zeit der Gotter, jener Trugerzeugten. Ich war Poet und sang Anchises? Sohn, Der Troja floh, besiegt durch Feindestucke, Als, einst so stolz, in Staub sank Ilion...
