 |
" 58 "Бежим, бежим, дитя свободы" 59 "Прошедших дней немеркнущим сияньем" 60 "Не призывай и не сули" 61 "В часы вечернего тумана" 62 После грозы ("Под вел..
Темнота черней чернил. Дьявол, знать, тебя учил Поступать безбожно! Дождь и гром. В глазах черно. Баба, выгляни в окно! Дура, выгляни в окно! Ах, тебе не жалко?..
.. И где же "нас" ждут? Колесов. Чапаева, восемнадцать, комната сорок два. Ну?.. Соглашайтесь! Ручаюсь, скучно не будет. Таня. Нет... И потом меня тоже ждут...
Смотрите также:
Ли Маршалл и Умберто Эко. Под Сетью (интервью)
Има Санчис. Мне не нравится, когда сомневаются в моем авторитете (интервью)
Стефано Бартедзаги. С днем рождения, профессор! Феноменология Умберто Эко
Сергей Рейнгольд. Отравить монаха, или человеческие ценности по Умберто Эко
Вы читаете «Роза другого имени», страница 1 (прочитано 0%)
Роза другого имени
Umberto Eco
В представленной статье «Роза другого имени», впервые опубликованной в Guardian Weekly в 1994, автор затрагивает проблему переводов. В своих размышлениях он обращается к научным книгам по теории переводов, семиотическим системам, приводит примеры из классической литературы: неоднократно упоминается «Война и мир» Л. Толстого, ссылки на Гомера, японские хайку, Дж. Джойса – обращается к личному опыту работы с переводчиками собственных научных статей и романов, которые также неоднократно цитируются. Российским читателям будет весьма интересно узнать подробности работы У. Эко по переводу своего романа «Маятник Фуко».
Умберто Эко
Роза другого имени
Есть авторы, которые не беспокоятся относительно переводов своих произведений, иногда, из-за недостатка знаний языков, иногда, потому что они не верят в художественную ценность своих работ и стремятся лишь продать эти произведения как можно большим покупателям.
Часто за этим безразличием скрывается предубеждение или тщеславие: либо писатель считает себя неподражаемым гением и воспринимает перевод как болезненный процесс, который должен будет продолжаться до тех пор, пока весь мир не выучит его язык, либо автор акцентирует «этническую» значимость работы и рассматривает заботу о том, чтобы читатели других культур могли бы понимать и чувствовать его произведение, как пустую трату времени.
Люди думают, что писатель может проверять перевод своих произведений только, если он сам знает иностранный язык, на который должен быть переведён. Очевидно, что если он знает язык, то работа идёт легче. Но в основном всё зависит от уровня переводчика. Например, я не знаю шведского, русского и венгерского, но, тем не менее, я прекрасно работал с моими переводчиками на эти языки. Они были способны объяснить мне все трудности, которые стояли перед нами, и заставляли меня понять, какие языковые несоответствия могли возникнуть при переводе моего текста. Во многих случаях я мог предложить выход.
Проблемы часто возникают оттого, что переводы бывают «ориентированными на источник» или же «ориентированными на читателя», как об этом говорят современные книги по теории переводов. Ориентированный на источник перевод должен сделать все возможное, чтобы заставить иностранного читателя понять то, что думал и говорил автор на своём языке. Древнегреческий является типичный пример этого: чтобы понять его современному читателю необходимо понять то, какими были поэты того времени и как они могли самовыражаться. Если нам кажется, что Гомер слишком часто повторяется словосочетание «розовопалый рассвет», переводчик не должен пытаться заменить этот эпитет только, потому, что современные нормы стиля отрицают частое повторение одного и того же прилагательного. Читатель должен понять, что поэту надо, чтобы рассвет имел розовые пальцы всякий раз, когда он об этом говорит.
В иных случаях переводчик может и должен ориентироваться на адресата.
Тем временем:
...) Да ведь это ректор!
Мадам Хельсет. Верно - ректор!
Ребекка. Нет, вот славно! Увидите, он к нам.
Мадам Хельсет. И прямехонько через мостик! Даром, что она ему родная
сестра была... Ну, так я пойду накрою на стол, фрекен. (Уходит направо.)
Ребекка некоторое время неподвижно смотрит в окно, затем улыбается и
кивает. Начинает смеркаться.
Ребекка (идет к двери направо и говорит в соседнюю комнату). Голубушка
мадам Хельсет, вы уж постарайтесь (*745) подать к ужину что-нибудь получше.
Вы ведь знаете, что ректор больше любит.
Мадам Хельсет (из другой комнаты). Хорошо, фрекен. Постараюсь.
Ребекка (отворяя дверь в переднюю). Ну, наконец-то!.. Добро пожаловать,
дорогой ректор!
Кролл (в передней, ставя палку в угол). Благодарю. Так я не обеспокою
своим посещением?
Ребекка. Вы? Полно, как вам не стыдно!
Кролл (входя). Всегда любезны. (Озираясь.) А Росмер разве у себя
наверху?
Ребекка. Нет, он пошел гулять, да вот что-то замешкался против
обыкновения. Но теперь, верно, сию минуту придет. (Указывая на диван.)
Пожалуйста, присядьте пока...
Кролл (положив шляпу на стол). Очень благодарен. (Садится и озирается.)
Однако какой нарядной стала у вас эта старая комната, премило. Везде цветы.
Ребекка. Росмер ужасно любит свежие, живые цветы вокруг себя.
Кролл. И вы, по-видимому, также?
Ребекка. Да. По-моему, они так сладко одурманивают своим ароматом.
Прежде нам приходилось отказывать себе в этом удовольствии.
Кролл (грустно качая головой). Бедная Беата не переносила запаха
цветов.
Ребекка. И красок тоже. У нее голова кружилась...
Кролл. Помню, помню. (Переходя на обыкновенный разговорный тон.) Ну,
как же теперь идут у вас дела?
Ребекка. Да ничего, все идет своим чередом, потихоньку. День за днем. А
у вас как? Что ваша супруга?..
Кролл. Ах, дорогая фрекен Вест, не будем говорить о моих делах. В семье
всегда - не одно, так другое, все какие-нибудь неприятности. Особенно в
теперешние времена.
Ребекка (немного погодя садится в кресло у дивана)...
