 |
Што у нас есть? Солома, плетень да навоз. А сказано, что бедность -- болезнь и непорядок, а не норма. -- Ну и што ж?-- спрашивали мужики.-- А как же иначе? Дюже ты умен стал...
Как славно было бы их насвежо опубликовать, особенно вторую!]. Этим был озабочен Александр Герцен --- и во всем его письменном наследстве ..
отография которого висела в гостиной священника церкви Святого Панкратия, нанимавшего миссис Хэйрнс убирать у него всякий раз, когда он наставлял ее на путь истинный, и ..
Смотрите также:
Стефано Бартедзаги. С днем рождения, профессор! Феноменология Умберто Эко
Ли Маршалл и Умберто Эко. Под Сетью (интервью)
Има Санчис. Мне не нравится, когда сомневаются в моем авторитете (интервью)
Сергей Рейнгольд. Отравить монаха, или человеческие ценности по Умберто Эко
«К истории написания черновиков (L'Espresso, Италия)» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 2) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... И до вечера в саду толпится
народ, слышится около шалаша смех и говор, а иногда и топот
пляски...
К ночи в погоду становится очень холодно и росисто.
Надышавшись на гумне ржаным ароматом новой соломы и мякины,
бодро идешь домой к ужину мимо садового вала. Голоса на деревне
или скрип ворот раздаются по студеной заре необыкновенно ясно.
Темнеет. И вот еще запах: в саду -- костер, и крепко тянет
душистым дымом вишневых сучьев. В темноте, в глубине сада --
сказочная картина: точно в уголке ада, пылает около шалаша
багровое пламя, окруженное мраком, и чьи-то черные, точно
вырезанные из черного дерева силуэты двигаются вокруг костра,
меж тем как гигантские тени от них ходят по яблоням. То по
всему дереву ляжет черная рука в несколько аршин, то четко
нарисуются две ноги -- два черных столба. И вдруг все это
скользнет с яблони -- и тень упадет по всей аллее, от шалаша до
самой калитки...
Поздней ночью, когда на деревне погаснут огни, когда в
небе уже высоко блещет бриллиантовое созвездие Стожар, еще раз
пробежишь в сад.
Шурша по сухой листве, как слепой, доберешься до шалаша.
Там на полянке немного светлее, а над головой белеет Млечный
Путь.
-- Это вы, барчук? -- тихо окликает кто-то из темноты.
-- Я. А вы не спите еще, Николай?
-- Нам нельзя-с спать. А, должно, уж поздно? Вон, кажись,
пассажирский поезд идет...
Долго прислушиваемся и различаем дрожь в земле, дрожь
переходит в шум, растет, и вот, как будто уже за самым садом,
ускоренно выбивают шумный такт колеса: громыхая и стуча,
несется поезд... ближе, ближе, все громче и сердитее... И вдруг
начинает стихать, глохнуть, точно уходя в землю...
-- А где у вас ружье, Николай?
-- А вот возле ящика-с.
Вскинешь кверху тяжелую, как лом, одностволку и с маху
выстрелишь. Багровое пламя с оглушительным треском блеснет к
небу, ослепит на миг и погасит звезды, а бодрое эхо кольцом
грянет и раскатится по горизонту, далеко-далеко замирая в
чистом и чутком воздухе...
